В Одессе есть улицы, созданные для прогулок - Маразлиевская, Гоголя, Пушкинская. Для любителей шопинга – Дерибасовская и Екатерининиская. А для чего создана улица Старопортофранковская? С ее толкотней, трамваями и  студентами… Наши дореволюционные предки ответили бы – для учебы и благотворительности. Сегодня бывшая Комсомольская, вернувшая старое название, как была, так и остается улицей со множеством учебных заведений. Но с небольшим изъяном…

Здания, построенные в начале ХХ века занимают особое место в архитектуре Одессы. Большой обьем, скромный декор вместо обилия лепнины, сероватый оттенок — вместо обилия цветов, бетон — вместо ракушечника. Все это принципиально отличало их от всего, что строилось раньше. Такова была эстетика модерна, распространившаяся по всему миру на фоне торжества человеческого разума.

ДУХ ВРЕМЕНИ
Каждое время творит свою иллюзию — особую идею, которая, никем толком не осознанная, воплощается во всех сферах жизни от декоративного искусства и музыки до характера простого обывателя. На рубеже ХIХ и ХХ веков такой иллюзией была вера во всемогущество человеческого разума и необратимость прогресса. На глазах одного поколения стали привычными явлениями скоростные пароходы и паровозы, появились автомобили и самолет, радио и телефон. Для того времени это было невиданным потрясением. Откуда в трубке раздается голос? Возможно ли добраться до Петербурга за два дня если раньше ездили больше месяца? А как это?
Казалось, что мир прост, познаваем и нет ничего невозможного для человека. Пиком этой веры стала теория Фрейда, который хоть и не распутал до конца клубок человеческой души, но все же систематизировал многие мотивации, сведя их к проявлениям сексуальности. Так что и человек стал казаться машиной — инструментом, который можно и нужно совершенствовать, «канатом, который натянут между животным и сверхчеловеком» — как говорил Ницше.

В начале ХХ века в моде торжествует функциональность. Коко Шанель раскрепощает женщину, уподобляя ее мужчине, архитекторы создают новые дома-коробки и рисуют города-схемы. Поэт Мыхайль Семенко не считает зазорным стихи вроде «Ай-ай, трамвай Авраам». И так во всем. Пройдут десятилетия, прежде чем вера в безграничный прогресс и всемогущество человека покажет свою обратную сторону. Появятся изящные, но лишенные жизни стеклянные небоскребы от Мис ван дер Роэ и тоталитарные режимы, готовые пойти на любое преступление ради лишнего миллиона тонн стали.

ГОРГОНЫ НА ЖЕЛЕЗОБЕТОНЕ
Но пока все это впереди. По всему миру торжествует новый стиль, именуемый «модерн». Рациональный подход к искусству оформляется еще в середине ХІХ века, но окончательно оформляется только к 80-м годам. Его ориентирами становятся функциональность, простота, и прочность, а одной из главных сфер применения — архитектура.

В Одесское зодчество модерн приходит в 1892 году. Причем первое сооружение бьет прямо в точку. Это не жилой дом, а фабрика — вместилище машин и операций. Спроектированная Цезарем Зелинским чаеразвесочная фабрика на углу Троицкой и Канатной отличается от окружающих строений простотой фасада, огромными окнами и использованием в декоре мозаичного панно.

Применить новый стиль в жилых домах зодчие долго не решались. «Коробочная» архитектура казалась слишком странной и неприемлемой для романтичного южного города с его мягкой пластикой и светлыми тонами. Черты модерна закрадывались постепенно. На лестничных клетках новостроев ставят большие окна с витражами, появляются новые сюжеты барельефов — львы и горгоны.

Наиболее смело следовал духу времени молодой архитектор Моисей Линецкий. Созданный им дом Луцкого на Маразлиевской, 2, был признан эталоном «чистого стиля». Большой смелостью отличается фасад ресторана У. Сигал в Аракдии, построенный в 1902 году по проекту архитектора Христиана Бейтельсбахера. В его отделке использован неоштукатуренный кирпич и колотый ракушечник, а зал перекрыт огромной железобетонной плитой.

ЦВЕТОЧНОЕ НАСТРОЕНИЕ
Параллельно с этим набирает обороты «мягкий модерн», а именно арт-нуво и венский сецессион. Пока академические художники продолжали срисовывать голых Данай и Голиафов, представители этих школ придумывали причудливые растительные орнаменты, использовали плавные линии и яркие контрастные цвета.
В архитектуре чаяния арт-нуво в полной мере выразил Антонио Гауди — создатель затейливых «домов-тортов» в Барселоне. В Одессе на подобную дерзость никто не решился, но и у нас появились «дома-муравейчики» с высоким округлым выступом на углу. Такие дома есть на углу Базарной и Ришельевской, Мясоедовской и Прохоровской и еще в нескольких местах по городу.

Но наибольшее влияние арт-нуво оказал на декоративную обработку фасадов и интерьеров. Повсеместным становится использование растительных орнаментов на фоне гладких массивных стен, замысловатой формы светильников, а также в оформлении дверных проемов. Начиная с 1910 года входят в моду округлые ниши с амформами. Но это уже совсем другая история.

Несмотря на интерес одесских зодчих к новым веяниям искусства, дебют модерна в нашем городе оказался более чем скромным. В новых домах использовались только некоторые элементы стиля, но по существу они следовали установкам старой архитектурной школы.

МОДЕРН ВО ВСЕЙ КРАСЕ
Настоящий бум новой архитектуры начинается в 1909-1910 годах, когда после 7-летнего перерыва одесский рынок недвижимости вновь оживает. Главным направлением творчества стал модернизированный классицизм — массивные серо-коричневые дома не ниже 4 этажей с минимальной отделкой стен. Как правило, окна делаются очень высокими, но узкими, под ними красуется плита с ненавязчивым растительным орнаментом. Особое значение в формировании облика здания приобретают балконы — их связывают в одну монолитную вертикальную секцию, начиная со вторго этажа. Она как бы нависает над улицей, оживляя вид фасада и придавая ему четкую структуру. Особенно эффектно такие секции смотрятся над парадными входами. Верхушки новых домов тоже не такие, как прежде. Прямую линию сменяет четкая геометрия выступов. Они либо трапецевидные и венчают парадный вход, либо продолговато-округлые и устанавливаются между секциями. Последние часто украшаются каким-нибудь героическим барельефом из греческой мифологии. Особым «писком» считается украсить пространство между окнами последнего этажа вулючением синего или зеленого цветов. Между тем, привычные для одесской архитектуры колонны почти не используются, ордера — только на карнизах.

Круто изменился подход к строительству. Вместо ракушечника все чаще используется бетон, подпираемый металлическими конструкциями. Это позволяло строить прочные дома повышенной этажности, не «раздувая» при этом стены до метра, как у иных каменных домов 3-4 этажей. Стоимость постройки при этом не слишком изменилась. То, что экономили на материалах и отделке, «наверстывалось» за счет различных технических новшеств. И уж никак не стала меньшей покупная стоимость квартиры. Строили за счет сноса, поэтому «дешевый» клиент сразу отпадал. А «дорогого» нужно было еще и завлечь. Для этого делали шикарные мраморные лестницы, проводили электричество, телефон и так далее.

Шедеврами, воплотившими новый стиль во всей красе стали: дом Новикова на Дерибасовской, 12, (1913 год, Семен Ландесман), жилой комплекс с магазинами на углу Екатерининской и Жуковского (1913 год, Федор Троупянский), а также величественные дома на Пушкинской, 37 и Новосельского, 64 (1910 и 1913 года, Леонид Чернигов).

СТРАННЫЙ ГЕНИЙ
Несколько отличался от общего канона доходный дом Маргулис на Сабанском переулке, 6, выстроенный в 1912 году по проекту Феликса Паппе. «Изюминкой» дома стала разная этажность секций при соблюдении высоты. По Сабанскому переулку в нем 6 этажей, а по Маразлиевской — 4. Можно представить, какие там потолки.
Архитектор четко разделил здание на выступающие секции. Отделка стен бедна даже для модерна — по большей части это просто хорошо уложенные бетонные плиты. Своей декоративной бедностью и мрачной простотой архитектуры дом перекликается с советскими уже ведомственными домами 20-30-х годов.

Если дом Маргулис — это прыжок в завтрашний день, то сын иконописца архитектор Яков Пономаренко заглянул еще дальше — в эпоху массового строительства. По его проекту в 1912-14 годах был построен первый в Одессе жилой комплекс в современном понимании. Заказчик — общество квартировладельцев — выкупило 2,5 гектаров земли между Пироговской и Семинарской — половину квартала. Здесь поставили 10 многосекционных домов, вмещающих более 400 квартир. С виду они предельно просты —голые стены оранжевого цвета оживляются за счет чередования выпуклых парадных секций. Дома образуют два длинных и узких (всего 20 метров) двора. А в глубине квартала, на стыке домов пространство между окнами всего 4-5 метров. То же самое — на границе комплекса с заводом шампанских вин, но пройти туда сейчас невозможно. Теснота застройки была вынужденной и наверняка не украсила жизнь местным жителям. Зато дворы на Пироговской стали одним из загадочных и неожиданных мест Одессы.

Фасад дома № 5 на Пироговской современники расценили как вершину модернистского искусства. Его изображение даже красовалось в туристических путеводителях. Теперь красоту дома сложно понять — некие доброжелатели расскрасили его в два разных цвета, нарушив его симметрию и превратив как бы в разные здания.

СТИЛЬ ВЕКА
Как и все новое, стиль модерн был воспринят неоднозначно. Авангардистки настроенная творческая интеллигенция приняла его на «ура». На фоне всеобщей лепнины и витиеватости (признаем, не всегда «вкусной» и уместной» одесской архитектуры наконец нашлось место простоте и ясности форм. Другие были возмущены нарочитой мрачностью домов, огромной массой нависающих над улицам. Не стоит забывать, что тогда в городе было гораздо больше небольших 1-2-этажных домиков и намного меньше зелени, что только подчеркивало контраст новых домов с окружающей застройкой.

Между тем, стиль модерн оставили колоссальный след в архитектуре. Развиваясь, он породил конструктивизм (те самые желтенькие дома 20-30-х годов, похожие на «хрущевки») и, в конечном итоге, «брутализм» (это если «хрущевку» забыли покрасить»). Многие приемы модернистов брали на вооружение создатели послевоенных «сталинок». Это и вертикальные секции балконов, и башенки на торцах домов, и широкое использование растительных орнаментов. И это понятно, ведь после революции многие архитекторы-авангардисты посчитали возможным ужиться с явно авангардистским режимом большевиков. Это Моисей Линецкий с Ноем Каневским, оторые при новом режиме клепали по всему городу«дома-кубики», и «сладкая парочка» Минкус и Троупянский, украсившая Одессу зданиями институтов и санаториев, и даже «буржуазный» Лазарь Белкин, проектировавший особняки для белых офицеров теперь занялся строительством школ.

ЦИФРА: 22,5% домов старой Одессы построено в 1900-1916 годах

Бывают затеи, способные поставить жирный крест на всех будущих начинаниях и сильно подпортить жизнь потомкам. В строительной истории Одессы такое случалось не раз. Благодаря этому наш город получился  слишком растянутым, лишенным доброй половины пляжей и несобранным по планировке.

ЗАЖАЛО ПОЕЗДОМ
Пожалуй, наибольшим провалом за всю историю Одессы стала неудобно проложенная железная дорога, тесно прижавшая быстро растущий город к морю. Там, где могли располагаться фешенебельные и не очень кварталы, парки и площади, со временем возникли фабрики и заводы, а новые районы пришлось строить в большом удалении от города.

Первой ошибкой стало то, что при строительстве железной дороги Одесса-Балта в 1865 году вокзал устроили в конце Пушкинской, то есть как раз «впритык» к городу. Конечно, это было удобно. Одесса открывалась путешественнику самой фешенебельной своей частью . Но в мировой практике было принято, что вокзал нужно строить  подальше, учитывая быстрый рост городов в то время. Например, в Киеве вокзал устроили на окраине пригорода Нижняя Соломенка, в 2-3 километрах от исторического центра, и даже в маленькой Виннице путешественникам приходилось идти до города полчаса.

Близость вокзала можно было бы простить, если бы не еще одна ошибка, допущенная в 70-80-е года ХIХ века, когда  прокладывалась дорога на Екатеринослав. Она-то и окружила город. Ее решили построить вдоль Водной балки (ныне — улица Балковская) и Пересыпи, где к тому времени образовалось много грязных производств. Далее дорога резко поворачивает на север, чтобы обогнуть длинный Бугский лиман. Так что в принципе ее можно было построить и вдоль Хаджибея, а то и вовсе увеличить количество колей на старой дороге и отвести часть из них на Николаев в районе Раздельной. В таком случае Одесса получила бы компактную промзону в районе нынешней Новомосковской и Хаджибеевской дорог, а на Персыпи остались бы кустарные производства, скотобойни, мыловарни и кожные фабрики. Ну и порт, конечно. А за ними мог бы образоваться симпатичный городок от моря до Куяльника: гавань для катеров,  коттеджные поселки с домами в аренду, театр, стадион, парк. Вместо этого, здесь образовалась большая и грязная промзона, которой вовсе не обязательно было располагать вдоль моря. Теперь властям приходится думать, как «дешево и сердито» вернуть сюда пляжную зону.

МОЛЬ ПРОТИВ ПРОГРЕССА
Изначально главной улице города должен был стать Большой проспект (ныне — Александровский). Расположенный между двумя базарами — Греческим и Старым, он стал самой оживленной магистралью Одессы. Благодаря переходу сначала в улицу Гаванную, а затем в Военный спуск, он также служил кратчайшей и удобнейшей дорогой в порт. Осознавая эти преимущества, планировщики наделили Большой проспект небывалой шириной — 65 метров. Со временем здесь должен был образоваться наш аналог Елисейских полей в Париже —монументальный проспект, окруженный лучшими в городе магазинами, с тенистым внутренним бульваром по всей длине.

Водворять эти замыслы в жизнь стали в 80-х годах, когда проспект уже получил свое нынешнее имя — Александровский.  И вот, нашелся некий предприниматель по фамилии Моль, который купил участок в самом начале проспекта и перегородил его большим полукруглым зданием — затем на его месте появился ресторн «Киев». Недолго думая, некий Ведде выкупил учаток посреди Греческой площади и построил там огромный круглый дом (теперь на его месте ТЦ «Афина»). Эти шедевры одесской изобретательности отрезали Александровский проспект от Дерибасовской и Гаванной и превратили его в заштатную, но очень уютную улицу, пожалуй, самую тихую в центре города.

СКУПОЙ ПЛАТИТ ДОЛГО
Исправить ошибки давно минувших дней намеревались создатели генплана 1947 года. Тогда, после войны, появилась возможность «подправить» недостатки планировки за счет множества разрушений. Прежде всего, планировалось наладить нормальное сообщение между окраинами и центром. Улицу Советской Армии (Преображенская) решили продолжить через парк Ильича до самой Люстдорфской дороги, а Пушкинскую соединить с Фонтанской. Сделать это планировалось за счет смещения железнодорожного вокзала в район улицы Бассейной. Улица Советской Армии должна была превратиться величественный проспект, проходящий над колеей по широкому мосту. Такую же магистраль наметили от Госпитальной (Хмельницкого) через Михайловскую площадь до самой улицы Фрунзе (Балковской). Правда, в случае реализации этого проекта пришлось бы реконструировать несколько жилых кварталов, застройка которых уже тогда была ветхой, но город бы выиграл в плане организации транспортной системы. Продление центральных магистралей позволило бы оживить окраины и со временем придать им вид современного города, а не фабричного поселка.

Также генплан предполагал реконструкцию Фонтана от Пироговской до  Аркадии. Здесь должна была появится сетка прямых улиц, наподобие центра. В новый район планировалось перенести основные деловые и управленческие функции города, разгрузив старую Одессу.

План реконструкции не удался из-за нехватки средств и нежелания властей идти на отселение жильцов реконструируемых домов. Но если бы все получилось — а для этого нужно было не так много, то центр тяжести города сместился бы на юг, то есть ближе к географической «середине» города. Новым центром была бы не Дерибасовская, а Куликово поле, окруженное величественными и грозными зданиями партийных органов. «За ними возникли бы стройными рядами кварталы «хрущевок», а высотные Черемушки и Таирова.  Старая Одесса таким образом превращалась в еще одну окраину, излюбленное место для прогулок и развлечений. Не  возникло бы и столь острой ныне проблемы «транспортного мешка», когда основные маршруты пассажирких перевозок идут через старый город.

ПРОГЛЯДЕЛИ РАЙОН
Похоже, что большую «бяку» сделали Одессе разработчики нового генплана. Аэропорт предполагается развивать и расширять на нынешней территории. Между тем, это пространство  отлично подходит для расширения селитебной зоны — кварталов высотных и частных домов.

В скором времени район будет отлично интегрирован в транспортную систему города благодаря близости трассы Север-Юг и окружной дороги. До Молдаванки отсюда — 40 минут пешком, а там и центр не за горами. На территории аэропорта можно было бы поселить 120-150 тысяч человек в случае высотной застройки или 30-40 тысяч —при усадебной. В будущем такая необходимость возникнет. По мере роста экономики, многие люди будут переезжать в новые дома или же селиться в коттеджных поселках. И земля аэропорта — а это более 500 га, могла бы продаваться по хорошей цене. Даже если принять  всего  по 10 тысяч долларов за сотку, продажа его земли принесла бы городу 4 миллиарда гривень, что более чем достаточно и для нового аэропорта, и для обеспечения нового района необходимыми коммуникациями.

Перенести аэропорт можно на поля фильтрации, которые, по мнению большинства строителей, геологов и экологов,  не годятся для жилого строительства, но вполне подходят для взлетных полос. Между тем, как раз там генплан предлагают соорудить городок «Хаджибеевский» на 50-70 тысяч жителей.
За этот просчет нам придется расплачиваться еще большим «расползанием» города, который и так охватил все пространство между Сухим и Аджалыкским лиманом. А ведь это больше, чем имеет в длину Москва, Рио или Мехико со своими многочисленными пригородами.